Неточные совпадения
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими;
воздух становился так редок, что было больно
дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
И в самом деле, здесь все
дышит уединением; здесь все таинственно — и густые сени липовых аллей, склоняющихся над потоком, который с шумом и пеною, падая с плиты на плиту, прорезывает себе путь между зеленеющими горами, и ущелья, полные мглою и молчанием, которых ветви разбегаются отсюда во все стороны, и свежесть ароматического
воздуха, отягощенного испарениями высоких южных трав и белой акации, и постоянный, сладостно-усыпительный шум студеных ручьев, которые, встретясь в конце долины, бегут дружно взапуски и наконец кидаются в Подкумок.
Слезши с лошадей, дамы вошли к княгине; я был взволнован и поскакал в горы развеять мысли, толпившиеся в голове моей. Росистый вечер
дышал упоительной прохладой. Луна подымалась из-за темных вершин. Каждый шаг моей некованой лошади глухо раздавался в молчании ущелий; у водопада я напоил коня, жадно вдохнул в себя раза два свежий
воздух южной ночи и пустился в обратный путь. Я ехал через слободку. Огни начинали угасать в окнах; часовые на валу крепости и казаки на окрестных пикетах протяжно перекликались…
— Это мы хорошо сделали, что теперь ушли, — заторопилась, перебивая, Пульхерия Александровна, — он куда-то по делу спешил; пусть пройдется,
воздухом хоть подышит… ужас у него душно… а где тут воздухом-то
дышать? Здесь и на улицах, как в комнатах без форточек. Господи, что за город!.. Постой, посторонись, задавят, несут что-то! Ведь это фортепиано пронесли, право… как толкаются… Этой девицы я тоже очень боюсь…
— В самом деле, какие подвиги: садись в коляску или на корабль,
дыши чистым
воздухом, смотри на чужие страны, города, обычаи, на все чудеса… Ах, ты! Ну, скажи, что твои дела, что в Обломовке?
А в зимний день ходить по высоким сугробам за зайцами,
дышать морозным острым
воздухом, невольно щуриться от ослепительного мелкого сверканья мягкого снега, любоваться зеленым цветом неба над красноватым лесом!.. А первые весенние дни, когда кругом все блестит и обрушается, сквозь тяжелый пар талого снега уже пахнет согретой землей, на проталинках, под косым лучом солнца, доверчиво поют жаворонки, и, с веселым шумом и ревом, из оврага в овраг клубятся потоки…
Казалось, что именно это стоголосое, приглушенное рыдание на о, смешанное с терпким запахом дегтя, пота и преющей на солнце соломы крыш, нагревая
воздух, превращает его в невидимый глазу пар, в туман, которым трудно
дышать.
Прошел обильный дождь, и было очень приятно
дышать освеженным
воздухом, дождь как будто уничтожил неестественный, но характерный для этого города запах гниения. Ярко светила луна, шелково блестели камни площади, между камней извивались, точно стеклянные черви, маленькие ручьи.
И — свинцовый
воздух, нечем
дышать.
Она плакала и все более задыхалась, а Самгин чувствовал — ему тоже тесно и трудно
дышать, как будто стены комнаты сдвигаются, выжимая
воздух, оставляя только душные запахи. И время тянулось так медленно, как будто хотело остановиться. В духоте, в полутьме полубредовая речь Варвары становилась все тяжелее, прерывистей...
Ну, что бы, кажется, им не гулять, не
дышать свежим
воздухом?
Но нам мерещились поля и домы родины, мы вдыхали в себя сырой морской
воздух, воображая, что
дышим ее
воздухом.
Можно снять посредством дагерротипа, пожалуй, и море, и небо, и гору с садами, но не нарисуешь этого
воздуха, которым
дышит грудь, не передашь его легкости и сладости.
Хотя горы были еще невысоки, но чем более мы поднимались на них, тем заметно становилось свежее. Легко и отрадно было
дышать этим тонким, прохладным
воздухом. Там и солнце ярко сияло, но не пекло. Наконец мы остановились на одной площадке. «Здесь высота над морем около 2000 футов», — сказал Бен и пригласил выйти из экипажей.
Я вышел на палубу; жарко;
дышать густым, влажным и теплым
воздухом было тяжело до тоски.
Я сел на балкон и любовался темной и теплой ночью,
дышал и не надышался безмятежным, чистым
воздухом.
Я
дышал, бывало,
воздухом нагорного берега Волги и думал, что нигде лучшего не может быть.
Трудно было
дышать в зараженном
воздухе; стали опасаться, чтоб к голоду не присоединилась еще чума, и для предотвращения зла, сейчас же составили комиссию, написали проект об устройстве временной больницы на десять кроватей, нащипали корпии и послали во все места по рапорту.
Они не понимали, что именно произошло вокруг них, но чувствовали, что
воздух наполнен сквернословием и что далее
дышать в этом
воздухе невозможно.
Мы устали от лжи политиканства и хотели бы
дышать вольным
воздухом правды.
Нехлюдову вспомнилось всё это и больше всего счастливое чувство сознания своего здоровья, силы и беззаботности. Легкие, напруживая полушубок,
дышат морозным
воздухом, на лицо сыплется с задетых дугой веток снег, телу тепло, лицу свежо, и на душе ни забот, ни упреков, ни страхов, ни желаний. Как было хорошо! А теперь? Боже мой, как всё это было мучительно и трудно!..
Выйдя из ворот, Нехлюдов остановился и, во все легкие растягивая грудь, долго усиленно
дышал морозным
воздухом.
Жара еще усилилась. Стены и камни точно
дышали жарким
воздухом. Ноги, казалось, обжигались о горячую мостовую, и Нехлюдов почувствовал что-то в роде обжога, когда он голой рукой дотронулся до лакированного крыла пролетки.
Он равнодушно смотрел сорок лет сряду, как с каждой весной отплывали за границу битком набитые пароходы, уезжали внутрь России дилижансы, впоследствии вагоны, — как двигались толпы людей «с наивным настроением»
дышать другим
воздухом, освежаться, искать впечатлений и развлечений.
Бог с ним — с портретом, но чтоб мне быть только с артистом, видеть его, любоваться им, говорить,
дышать с ним одним
воздухом!
— И только с
воздухом… А
воздухом можно
дышать и в комнате. Итак, я еду в шубе… Надену кстати бархатную ермолку под шляпу, потому что вчера и сегодня чувствую шум в голове: все слышится, будто колокола звонят; вчера в клубе около меня по-немецки болтают, а мне кажется, грызут грецкие орехи… А все же поеду. О женщины!
Он не без смущения завидел дымок, вьющийся из труб родной кровли, раннюю, нежную зелень берез и лип, осеняющих этот приют, черепичную кровлю старого дома и блеснувшую между деревьев и опять скрывшуюся за ними серебряную полосу Волги. Оттуда, с берега, повеяла на него струя свежего, здорового
воздуха, каким он давно не
дышал.
— Как же быть: она хочет «
дышать с вами одним
воздухом…».
3 часа мы шли без отдыха, пока в стороне не послышался шум воды. Вероятно, это была та самая река Чау-сун, о которой говорил китаец-охотник. Солнце достигло своей кульминационной точки на небе и палило вовсю. Лошади шли, тяжело
дыша и понурив головы. В
воздухе стояла такая жара, что далее в тени могучих кедровников нельзя было найти прохлады. Не слышно было ни зверей, ни птиц; только одни насекомые носились в
воздухе, и чем сильнее припекало солнце, тем больше они проявляли жизни.
Полгода Вера Павловна
дышала чистым
воздухом, грудь ее уже совершенно отвыкла от тяжелой атмосферы хитрых слов, из которых каждое произносится по корыстному расчету, от слушания мошеннических мыслей, низких планов, и страшное впечатление произвел на нее ее подвал. Грязь, пошлость, цинизм всякого рода, — все это бросалось теперь в глаза ей с резкостью новизны.
Тут теплота проникает всю грудь: это уж не одно биение сердца, которое возбуждается фантазиею, нет, вся грудь чувствует чрезвычайную свежесть и легкость; это похоже на то, как будто изменяется атмосфера, которою
дышит человек, будто
воздух стал гораздо чище и богаче кислородом, это ощущение вроде того, какое доставляется теплым солнечным днем, это похоже на то, что чувствуешь, греясь на солнце, но разница огромная в том, что свежесть и теплота развиваются в самых нервах, прямо воспринимаются ими, без всякого ослабления своей ласкающей силы посредствующими элементами».
Но вместе с тем было чувство, что я попаду в более свободный мир и смогу
дышать более свободным
воздухом.
Деревья, травы и все растения тоже
дышат, только они не втягивают в себя
воздух, как мы втягиваем грудью, а вбирают его всеми листочками и молодою корой. И из всех листочков тоже незаметно выдыхается
воздух; и этот
воздух тоже не такой, как обыкновенный: в нем меньше углекислоты и больше кислорода. Стало быть, растениям нужна углекислота, которая не нужна и вредна животным. И вот отчего в лесу
воздух Такой здоровый: там углекислоты меньше и кислорода больше.
Каждый человек, каждое животное когда
дышит, то выбирает из
воздуха кислород и в самом себе смешивает его с веществами своего тела, а выпускает уже другим газом.
Теперь я уже был на пять верст над землею и почувствовал, что мне
воздуха мало, и я часто стал
дышать.
В хорошем
воздухе дышать приятно и здорово, в дурном тяжело и иногда вредно.
Откуда берется этот дурной
воздух? Он делается из того самого хорошего
воздуха, каким мы
дышим. Если собрать много людей в одно место и закрыть все двери и окна так, чтобы не проходил свежий
воздух, то сделается такой же
воздух, как в колодце, и люди помрут.
Когда мы
дышим, то кислород уходит в наше тело, и в том
воздухе, который мы выдыхаем, кислорода меньше, чем в обыкновенном
воздухе, а зато больше углекислоты. Вот отчего
воздух становится дурным от дыхания.
Пленные англичане, когда побыли там несколько часов, стали задыхаться, — и под конец ночи из них 123 умерло, а остальные вышли еле живые и больные. Сначала в пещере
воздух был хорош; но когда пленные выдышали весь хороший
воздух, а нового не проходило, — сделался дурной
воздух, похожий на тот, что был в колодце, и они померли. Отчего делается дурной
воздух из хорошего, когда соберутся много людей? Оттого, что люди, когда
дышат, то собирают в себя хороший
воздух, а выдыхают дурной.
Другая часть
воздуха — азот. В нем
дышать нельзя, и вещи не могут гореть.
Все заботы и неприятности последнего времени он точно разом оставил в своем старом доме и теперь только хотел
дышать свежим, вольным
воздухом, лететь вперед с быстротой ветра, чтобы дух захватывало.
И возникло то, без чего Сахалин обойтись бы не мог, а именно город, сахалинский Париж, где находит себе соответствующие общество и обстановку и кусок хлеба городская публика, которая может
дышать только городским
воздухом и заниматься только городскими делами.
О Сахалине, о здешней земле, людях, деревьях, о климате говорят с презрительным смехом, отвращением и досадой, а в России всё прекрасно и упоительно; самая смелая мысль не может допустить, чтобы в России могли быть несчастные люди, так как жить где-нибудь в Тульской или Курской губернии, видеть каждый день избы,
дышать русским
воздухом само по себе есть уже высшее счастье.
В ней идеализм с оттенком прекраснодушия был навеян тем
воздухом, каким я уже более года
дышал в семье Донду-ковых.
Мне захотелось
дышать русским
воздухом, ходить по русской земле.
Петух на высокой готической колокольне блестел бледным золотом; таким же золотом переливались струйки по черному глянцу речки; тоненькие свечки (немец бережлив!) скромно теплились в узких окнах под грифельными кровлями; виноградные лозы таинственно высовывали свои завитые усики из-за каменных оград; что-то пробегало в тени около старинного колодца на трехугольной площади, внезапно раздавался сонливый свисток ночного сторожа, добродушная собака ворчала вполголоса, а
воздух так и ластился к лицу, и липы пахли так сладко, что грудь поневоле все глубже и глубже
дышала, и слово...
Егорушка сунул в карман пряник и попятился к двери, так как был уже не в силах
дышать затхлым и кислым
воздухом, в котором жили хозяева. Вернувшись в большую комнату, он поудобней примостился на диване и уж не мешал себе думать.
Как «нерациональною» будет для нас обыкновенная пища, так «нерациональным» станет обыкновенный
воздух: он будет слишком редок и грязен для наших маленьких, нежных легких; и человек будет носить при себе аппарат с сгущенным чистым кислородом и
дышать им через трубочку; а испортился вдруг аппарат, и человек на вольном
воздухе будет, как рыба, погибать от задушения.
И странно: мне все казалось, что все кругом, даже
воздух, которым я
дышу, был как будто с иной планеты, точно я вдруг очутился на Луне.
На нас завтра сядут, и мы будем вояжировать, будем любоваться природой и
дышать чистым
воздухом».